МЕНЮ Записаться

Изменения к лучшему

Если говорить о том, с чем люди приходят к пластическим хирургам и с чем они приходили раньше, то становится понятно, – мало что изменилось: люди приходят за счастьем. Просто со временем они стали более откровенными в желаниях и более последовательными в достижении целей. Они много путешествуют, пробуют, делают выводы, становятся более знающими, продвинутыми, искушенными – и хотят счастья более предметно.

Принято думать, что главный трендсеттер в пластической хирургии – Америка. Это не так. Сейчас моду диктует Корея. А еще – Китай, Пакистан и Индия с миллиардным населением. В Индии одного только среднего класса 300 млн человек – по численности как все население США.

Но, конечно, тренды – вещь неоднозначная. Они отупляют – и я в этом не участвую. Люди часто ходят хороводом вокруг странных идей – от массового удаления аденоидов до борьбы с холестерином. Цена ошибок бывает высокой: сегодня колоссальное количество народа перестало есть здоровую еду и страдает ожирением. Теперь мир борется с новой напастью, и, согласно отчетам Американской ассоциации пластических хирургов, одна из самых популярных операций сегодня – липосакция, удаление жира.

Пластическая хирургия, как и математика, – наука точная. К тому же благодаря компьютерному 3D-моделированию результат операции можно спрогнозировать. Из существующих 256 вариантов имплантатов молочных желез для конкретной женщины можно выбрать всего один – правильный. С ним грудь будет натуральной, гармоничной и при этом функциональной – то есть никаких проблем с осанкой, побочных эффектов и так далее. Грамотный врач обязан делать как должно, он – жесткое, сильное звено. И в ответ на просьбу пациента что-то улучшить он должен выбрать такой способ, чтобы это было: а) безопасно; б) качественно; в) долговременно.

Тем не менее мы продолжаем встречать людей с испорченной внешностью – все потому, что в Украине и в мире тотальный дефицит профессионалов. Едва ли не половина всех операций, которые я делаю, – повторные: я исправляю чужие промахи. Плохая новость: врачи допускают базовые ошибки. Хорошая: исправлять их не очень сложно. Чтобы получить отличный результат, надо много учиться, иметь талант (или хотя бы способности) и интуицию. Чтобы стать хорошим пластическим хирургом, нужно сначала стать общим хирургом, овладеть специальностью лора, че­люстно-лицевой, микро-, сосудистой и онкохирургией (в молочных железах часто встречаются новообразования). На это могут уйти десятилетия. Attitude – хирургический вкус – формируется тяжелым трудом и нон-стоп-обучением. Пластическая хирургия – специальность жесткая.

Сейчас много говорят о том, что в моде так называемый неоперированный вид. Неоперированный вид в моем представлении – единственно правильная цель, которую могут ставить себе и хирург, и пациент. Это инициальная красота, которая выглядит так, будто создана Господом Богом, а не руками хирурга. И это, конечно, никакой не тренд: натуральность ценилась во все времена.

Андрей Харьков продолжает хирургическую династию: его отец – доктор наук, профессор, член-корреспондент НАМН Украины. Харьков поступил в мединститут в 15, окончил в 21, поехал учиться в Лондон, а уже в 22 начал оперировать самостоятельно в первой украинской частной клинике: по 500 операций в год. Работу пришлось совмещать с послевузовским образованием: «Я получал его за границей и продолжаю учиться до сих пор. По-другому невозможно: все постоянно меняется, появляется что- то новое», – говорит врач. Сейчас у него больше двадцати лет хирургического стажа, десятки тысяч проведенных операций и простая философия, которую он с коллегами проповедует в своей клинике: «Мы помогаем сделать верный выбор, ведем себя честно и стремимся к счастью – вместе с пациентами».

Среди пациентов пластического хирурга мужчин всего 3‑7 %. Но их количество растет одновременно с числом метросексуалов и геев. Мужчины становятся более мягкими – и это неминуемо отражается на внешности. Растет и рынок инъекций красоты: за десять лет – на 780 %. В сравнении с рынком пластики, который увеличился за этот же срок на 115‑120 %, это рекорд. А все потому, что сейчас популярна идея: все можно получить легко. Но у легких путей есть и оборотная сторона. Так, филлеры могут ми­грировать, и их нельзя удалить: у них нет четкой границы. В итоге мы получаем бомбу замедленного действия. У себя в клинике мы тоже делаем уколы красоты, лазерные и химические пилинги. Но все – минимальными дозами, без радикального изменения внешности.

Теория о том, что если человек идет себе делать новую грудь или новый нос, то у него дисморфофобия (неприятие себя), – несостоятельна. Дисморфофобия – патология, предопределенная генетически. А если человек просто пытается усовершенствоваться, в этом никакой болезни нет. Вместе с тем общество потребления сформировало так называемый круг красо­ты. Стоит зайти на эту территорию, как одна проблема станет сменяться другой. Уколы диспорта или ботокса сушат кожу. 9‑10 инъекций – и нужны новые, для глубокого увлажнения. За ними следует что-нибудь еще, и так по кругу.

Пациенту можно и нужно отказывать. Скажем, если есть риск навредить здоровью: этого не стоит никакая красота; если у пациента «скачка идей» и он не знает, чего хочет: тогда он не сфокусирован на результате и в любом случае останется недоволен; когда у человека нереальные, завышенные требования.

Все хорошие врачи – философы. Ведь по большому счету цель операции – здоровый счастливый человек. В пластической хирургии важно партнерство доктора и пациента. Мы помогаем людям измениться, полюбить себя, изменить отношение к себе, вести здоровый образ жизни. Это та самая цель, к которой надо стремиться. Счастье – состояние интеллекта. Не банковский счет или контуры фигуры – хотя, безусловно, они способны принести много радости